78 против 4 и 4: что показали выборы главы Дагестана

На фото: Вопреки коранической истине, ближайшее будущее здесь было известно всем

Выборы главы Республики Дагестан, состоявшиеся 15 октября 2026 года, не преподнесли сюрпризов в части победителя - им ожидаемо стал врио руководителя региона Фёдор Щукин, получивший 78 голосов депутатов Народного Собрания из 87 проголосовавших. Однако куда более показательными оказались результаты двух других кандидатов — Камила Давдиева («Справедливая Россия») и Самира Абдулхаликова (КПРФ), каждый из которых заручился поддержкой лишь четырёх парламентариев.

Партийная арифметика

На первый взгляд, цифры выглядят как формальность: в Народном Собрании восьмого созыва 69 мандатов у «Единой России», 11 — у эсеров, 10 — у коммунистов. Казалось бы, даже при минимальной партийной дисциплине Давдиев должен был получить как минимум 11 голосов однопартийцев, Абдулхаликов — как минимум 10 от КПРФ. Реальность оказалась иной: по четыре голоса каждому.

Если предположить, что хотя бы часть этих голосов пришла извне фракций, то картина становится ещё более удручающей. Фактически это означает, что руководители двух оппозиционных фракций не смогли заручиться поддержкой даже половины своих же депутатов. И это не первый случай: в 2021 году при голосовании за Сергея Меликова Давдиев и Абдулхаликов получили по два голоса каждый.

Три испорченных бюллетеня и что за ними стоит

Отдельного внимания заслуживает тот факт, что три бюллетеня были признаны недействительными. Кто и зачем их испортил - неизвестно. Это может быть как техническая случайность, так и сознательный жест: «не поддерживаю никого, но и не хочу голосовать против». В любом случае, эти три голоса ушли в никуда, не доставшись ни одному из кандидатов.

Результаты голосования обнажают сразу несколько проблем.

1) Если лидер фракции не может мобилизовать своих же депутатов, возникает вопрос: а существует ли фракция как единый политический субъект? Или это просто формальная группа людей, объединённых партийным билетом, но не имеющих общей позиции и дисциплины? Кандидаты от КПРФ и эсеров вышли на выборы без внятных альтернативных программ - и это тоже часть проблемы. Даже при минимальных шансах на победу оппозиция должна предлагать обществу альтернативную модель развития, которую можно обсуждать и критиковать. Но если такой модели нет, голосовать за кандидата просто не за что.

2) Если руководители фракций не пользуются доверием собственных депутатов, то насколько вообще парламент отражает реальные настроения и интересы избирателей? Формально 90 депутатов представляют три партии. Фактически же 78 голосов из 87 ушли одному кандидату — и это при том, что в бюллетене было три фамилии. Такая концентрация голосов — не просто результат административного ресурса, а индикатор того, что политическая конкуренция в республике сведена к ритуалу.

Что говорят сами дагестанцы

На фоне этих результатов особенно показательны данные опроса, проведённого телеграм-каналом «ДагестаНет» накануне голосования. Читателям задали вопрос: если однопартийцы не голосуют за своих лидеров — кто должен уйти в отставку?

68% ответили, что уйти должны лидеры партий, раз свои же депутаты их не поддерживают.

25% возложили ответственность на депутатов, нарушивших партийную дисциплину.

17% сочли ситуацию нормальной политической практикой.

Эта картина довольно точно отражает общественное восприятие: большинство видит проблему не в отдельных «недисциплинированных» депутатах, а в самих лидерах, которые не смогли стать центром притяжения даже для своей фракции.

А есть ли оппозиция партии?

Выборы главы Дагестана — событие, которое по определению не предполагало интриги: кандидатура Щукина была поддержана президентом, и исход голосования был предсказуем. Однако побочный эффект этого голосования оказался куда интереснее самого результата. Он показал, что партийная система республики находится в состоянии глубокой стагнации: оппозиционные фракции существуют формально, их лидеры не пользуются авторитетом даже среди собственных депутатов, а альтернативные программы развития республики отсутствуют как явление.

Вопрос, который теперь стоит перед обществом, звучит не как «почему оппозиция проиграла?», а как «существует ли она вообще как политическая сила?». И ответ, судя по цифрам — 4 и 4 при 78 — напрашивается не в пользу последней.