Эпидемия, конституция, экономика: перспективы Дагестана

Коронавирусная инфекция, распространении которой в Дагестане приняло по-настоящему угрожающие масштабы, продолжает оставаться наиболее актуальной проблемой сегодняшнего дня. Реальные масштабы последствий о нее для республики еще предстоит определить после тщательного анализа. О глубине кризиса в экономике региона в интервью РИА «Дербент» рассказал экономист Маир Пашаев. – Вы вплотную занимались проблемой распространения коронавирусной инфекции в Дагестане. 18 мая президент Владимир Путин принял решения по преодолению эпидемии в Дагестане, которые сегодня продолжают исполняться. Насколько оказались эффективны ваши усилия и насколько оперативно исполняются решения президента? – Мы сделали все, что могли. Но до сих пор не могу понять одного. Почему в критической ситуации, скажем, в конце апреля, республиканские власти не реализовали мобилизационный план, мобилизационные планы муниципалитетов в очагах вспышек и мобилизационные планы медучреждений? В марте, и характер эпидемии, и ее последствия, были известны для всего мира. В апреле, и для Дагестана. В период с марта текущего года, руководители Республики Дагестан, ответственные за организацию противодействия завозу и распространения коронавирусной инфекции в регионе, вроде проявляли понимание складывающейся ситуации и в соответствие с ними были приняты ряд решений. В Дагестане 17 марта приняты решения о введении режима повышенной готовности, 27 марта официально признано первое заболевание коронавирусом. Но что могло произойти за неделю? Уже 4 апреля региональное управление Роспотребнадзора объявило четвертый, неконтролируемый уровень распространения эпидемии. В последующем власти допустили быстрое распространение коронавирусной инфекции среди населения за относительно короткий отрезок времени, существенный рост больных с тяжелой формой течения болезни. Медицинские учреждения не оказались готовы к массовому приему больных. Многие умерли, так и не получив медицинской помощи. Пострадал и персонал: в Списке памяти на 8 июня 65 работников республиканских медучреждений. Необходимо выразить президенту России Владимиру Путину благодарность за решительные действия по привлечению на борьбу с эпидемией в Республике Дагестан сил и средств федеральных ведомств. Начиная с 19 мая в республику стали поступать спецтехника, оборудование, медикаменты, направлены специальные медицинские части и врачи, квалифицированные специалисты, зачастили руководители и ответственные работники профильных федеральных министерств и ведомств. Федеральными структурами проведен анализ эпидемии, выявлены ее истинные масштабы, приняты ряд мер профилактического характера. Надеемся, что все это благотворно скажется на преодолении бедствия общими усилиями. – В предыдущем интервью 24 мая Вы привели некоторые прогнозные расчеты согласно результатам математической модели эпидемситуации. Какова реальная картина эпидемии в республике и насколько оправдались прогнозы? – Масштабы фактического распространения коронавирусной инфекции на территории Дагестана таковы, что никаких поводов для послаблений, тем более, снятия ограничений, именно сегодня, нет. Заявления руководства республики по ним в последнее время крайне противоречивы. Дагестан по количеству заболевших коронавирусом занимает четвертое место в стране! По масштабам заболевших пневмонией – быть может, первое. Это не просто статистика, а трагедия. Насколько мы знаем, Москва и Московская область только в начале июня признали выход на плато. А в Дагестане уже готовятся к выходу из ограничений. В период по 8 июня мы сопоставляли итоговые результаты математической модели эпидемситуации от 23 мая, с официальными сводками и ежедневной фактической ситуацией. Могу заявить: результаты модели подтверждаются, как по прохождению пиковых параметров эпидемии, так и по числу заболевших и умерших. Официальная статистика эпидемии постепенно систематизируется, да и главы некоторых муниципалитетов после 18 мая предоставляют сведения по селам, районам. В своем предыдущем интервью, 24 мая, я предположил и рост числа заболевших в период с 5 по 10 июня. Рост подтверждается текущей официальной статистикой. Помимо параметров официальной статистики по коронавирусным больным в Дагестане, которые в последние дни только растут, и заявлениям властей о поступлении в больницы ежедневно 300-400 больных пневмонией, могу на основании результатов математической модели пояснить: в республике еще предстоит вылечить около 20 тыс. заболевших разной степени тяжести, из них около 2 тыс. человек тяжелобольных. Общее количество больных средней и тяжелой степени тяжести, нуждающихся в госпитализации, как минимум на период до конца июня. Учитывая количество инфицированных, могу предположить определенный шлейф заболевания и в июле. Начиная с середины мая, спад наблюдается в городах и в половине сельских районов, в которых вспышки произошли в первой декаде мая. Недели через две следует ожидать спад в остальных сельских районах: согласно итоговым результатам математической модели от 23 мая, пик заболевания в сельской местности должен быть пройден 19-20 июня. Вполне возможно, ближе к этой дате могут быть выполнены и требования Роспотребнадзора: 50% свободного коечного фонда, коэффициент роста менее 1,0 и достижение установленной нормы проведенных тестов. Министр здравоохранения России Михаил Мурашко 6 июня высказал свое мнение – Дагестан пока далек от возвращения в спокойный формат жизни, обстановка пока не позволяет полностью сказать, что все успокоилось. Поэтому, оценку параметров эпидемситуации в республике для выработки решений по частичному и поэтапному снятию ограничений руководству Дагестана мы бы предложили провести чуть позже. Неадекватные оценки угрозы распространения эпидемии в марте-апреле уже привели к трагедии. На данном этапе следует быть предельно осторожным. – Как известно, на 1 июля назначено первое массовое мероприятие с начала эпидемии: общероссийское голосование по принятию поправок в Конституцию страны. Насколько высоки риски заражения участников организационного процесса в подготовительный период и граждан в день голосования? – Руководство страны, учитывая эпидемситуацию, постаралось отодвинуть дату голосования. В подготовительный период голосования с 15 июня опасность заражения непосредственных организаторов процесса голосования остается достаточно высокой. Что касается 1 июля, даже с учетом возможного снятия ограничений, масштабное мероприятие в период эпидемии требует максимальных профилактических и предупредительных мер. Учитывая некоторые угрозы распространения коронавирусной инфекции, по нашим оценкам, снятие ограничений в Дагестане следует начать с 1 июля. Уже сегодня необходимо выработать меры по регулированию и традиционной летней волны миграции дагестанцев. Насколько известно, коронавирусную инфекцию в республику завезли в марте-апреле, после установления карантинных ограничений в регионах страны и наплыва приезжающих. – Почему поправки в Конституцию России вызвали в стране столь бурные дискуссии? Казалось бы, рано или поздно поправки могут коснуться основного закона любой стран. – Действительно, внесение поправок в конституции стран сами по себе не являются чем-то особенным. Как и принятие новых конституций. И широкая дискуссия в обществе по тем или иным нормам конституции, вполне понятна. Россия – молодая страна, но за 30 лет могли накопиться ряд противоречий в устройстве страны и правовых коллизий. Что не совсем понятно в случае с Конституцией России, ее исполнение. Конституция нарушается сплошь и рядом, регламентированные права граждан не соблюдаются. Право на труд декларировано, но где же работа для всех трудоспособных граждан? Сколько сегодня в стране безработных: 5 или уже 10 миллионов? Право выбора, выборность власти: но разве нам оставили выборы? Принцип разделения ветвей власти. Происходящее здесь, какой-то нонсенс – по сути, нет никакого разделения – исполнительная власть открыто подчинила себе законодательную и судебную. Или, базовая конституционная декларация: Россия – социальное государство. Но десятки миллионов граждан вовсе выпали из государственных программ обеспечения и предоставлены сами себе. Уровень социализации россиян, нижайший – социального обеспечения, владения жильем, другой собственностью, включая ценные бумаги, гарантии неприкосновенности частной собственности, накоплений, счетов в банке и т.д. Недра принадлежать народу, а доход с них? У государства нет других источников дохода, формирования бюджетов и резервов, кроме как доходы и налоги граждан. Все деньги государства – деньги граждан. Даже любая эмиссия через инфляционный механизм тут же перекладывается на плечи граждан. Но на самом деле распоряжаются деньгами чиновники. Более того, они преподносят бюджетные расходы как особое дарование со стороны государства. Что мы наблюдаем в текущий период реализации антикризисных пакетов помощи. Такое отношение государства к своему основному закону, вряд ли допустимо. Более того, потеря концентрации государства на своем основном законе и правах граждан, крайне опасна, чревата разрушением государства. Как видим, основной закон может быть как стабилизирующим фактором, так и разрушительным.

– В связи с предстоящими изменениями Конституции, как Вы оцениваете процессы в Республике Дагестан? Могут ли произойти перемены? – Оценка реалий сегодня и в целом текущего года: полномасштабные политический, экономический, социальный кризисы одновременно. Добавлю: кризис доверия населения к руководству, правительству в связи с последствиями распространения коронавирусной инфекции в Дагестане, резким увеличением числа безработных и временно потерявших работу, катастрофическим падением доходов и снижением уровня жизни дагестанцев. Последствия, которые невозможно ни зачеркнуть, ни обнулить. Что могут предложить сегодня руководители республики дагестанцам, оказавшимся за чертой бедности? Или, более 1 млн молодежи, которые строили планы? Как минимум половине от числа предпринимателей, которые годами выстраивали свой бизнес, но вдруг оказались в состоянии неопределенности? Причем, многие так и не восстановят свой бизнес. Видеоконференций с участием власти, недостаточно. Бюджета тоже. Республиканский бюджет всего лишь 1\7 часть экономики Дагестана. И не самая главная ее часть. Вопрос надо ставить по-другому: возможен ли в рамках существующей системы власти и действующих персоналий, выход Республики Дагестан из кризиса? Считаю, выход – в предстоящей скоро конституционной реформе, изменении Конституции Дагестана, административной реформе власти и восстановлении конституционного института выборов. Далее, соответствующей антикризисной программы на 2021г. Федеральный центр в целях стабилизации ситуации в Дагестане вполне может быть заинтересован в широкой программе конституционных и экономических реформ. Возможно, предстоит долгий процесс формирования совершенно нового базиса дагестанского общества, другой системы власти и хозяйства, качественно новой платформы развития. В этом срезе, что касается экономики: политика концентрированное выражение экономики. Без крепкого базиса и дагестанской политики основательной, дееспособной, не может быть в принципе. Федеральный центр выделяет 4/5 средств бюджета Дагестана и назначает своих представителей на руководство. Так и будет продолжаться, пока дагестанская экономика не сообразуется, не выйдет на уровни самоорганизации и самовоспроизводства. Власть, не имеющую экономического обоснования, удержать невозможно. Надо быть реалистами: Дагестан сегодня, один из самых отсталых в экономическом развитии регионов страны. Специфика Дагестана такова, что в отличие от многих российских регионов, нам приходится конкурировать и с близлежащими странами. Поэтому, предстоит выйти на уровни развития сопоставимых экономик: Азербайджана, Грузии, Армении. Опыт 50-70-х годов прошлого века показывает, что это возможно. Но это вызовы высшего порядка. – Что можете сказать об этапах выхода экономики из карантина? Как быстро страна вернется к прежней жизни? – Председатель правительства России Михаил Мишустин представил проект общенационального плана восстановления экономики в три этапа за полтора года, стоимостью 5 трлн. рублей. Много это или мало? Не так много: всего лишь менее 500 долларов в расчете на каждого. Ранее эксперты называли разные стоимости программ выхода из кризиса – от 10 до 25 трлн. рублей. Но, подчеркну, представлен всего лишь план восстановления экономики, а не программа экономического роста. Наиболее распространенные оценки периода преодоления последствий кризиса – 1,5 года. Выход на экономический рост с 2022 года. Но, учитывая характер текущего кризиса, важен первый этап – второе полугодие текущего года. Прежде всего, постараться восстановить в этот период доходы населения, реализацию госпрограмм, включая нацпроекты и наладить по-новому инвестиционный процесс. – На прошедшем 4 июня заседании Оперативного штаба по устойчивости экономики Глава Дагестана Владимир Васильев сделал ряд заявлений, касающихся поддержки предпринимательства. И в очередной раз затронул проблему налогов. Удалось ли Васильеву убедить бизнес в необходимости совместной работы? – В плане организации проведения, уже лучше. Что предприниматели не побоялись озвучить свои проблемы, тоже. Анализ общенационального плана восстановления экономики страны еще предстоит, соответственно, и формирование республиканского плана. Надеюсь, подобное мероприятие состоится повторно, скажем, в июле, на котором представят республиканский план восстановления экономики. – Насколько быстро республика вернется к допандемийным показателям? Какие отрасли экономики способны быстро восстановиться и обеспечить экономический рост? – Пока серьезного анализа текущего кризиса и ее оценки со стороны республиканского правительства, нет. Перспективы экономического роста, тем более неопределенные. По различным причинам эксперты тоже не готовы назвать основные параметры кризиса: определенная картина сложится по итогам первого полугодия. По предыдущему опыту, разработанным материалам, можем предложить некоторые подходы к посткризисному восстановлению экономики. Могу предположить: быстро восстановятся госсектор и отрасли, которые наименее пострадали – топливно-энергетический комплекс, строительство, производство, АПК. И они же поддерживаются за счет бюджетных средств. Что касается рыночного сегмента, туризма, торговли, общепита, сферы услуг, инвестиций, вряд ли стоить ожидать их быстрое восстановление. Прежде всего, по причине снижения занятости, существенного снижения реальных доходов населения, накоплений.