Ходи, проси и унижайся

Махачкалинские чиновники посоветовали погорельцам с рынка Ирчи выкинуть из головы идеи о митингах и не ждать больших компенсаций. Истекает четвертый месяц, как на рынке «Дагэлектромаш» случился пожар. Погорельцы по сей день в ожидании компенсационных выплат и восстановления рынка слоняются по коридорам благотворительных фондов, редакций, госучреждений Дагестана и даже правительств соседних Чечни и Ингушетии. 18 июля мэрия Махачкалы собрала в актовом зале более ста пострадавших. Диалог не получился. Встреча больше напоминала жалобы пациента глухому врачу… «Уберите из головы эти идеи…» Прессу здесь не ждали. Мы явились внезапно, в разгар обсуждений… нас проводили недовольные глаза охранника. Тем не менее мы беспрепятственно разместились, заняв свободное место. – Я с вами. Но еще раз повторяю: я не всемогущий. Я тоже в подчинении у кого-то. Из своего кармана что-то отдать могу, а государством управлять – не в моих полномочиях. Но все, что от меня зависело, я сделал. Я был проводником между вами и руководством, – говорил заместитель главы администрации города Махачкалы Магомед Магомедов. В этот момент его сосед по президиуму – начальник управления торговли, предпринимательства и потребительского рынка Гаджимурад Абакаров – подзывает к себе главного специалиста управления по внутренней политике Магомеда Абдурашидова и указывает на видеокамеру корреспондента КАВПОЛИТа. Через мгновение Абдурашидов оказывается перед нами с вопросом, кто мы и откуда. Удовлетворившись ответом, он вернулся на свое место. И только Абакарова по-прежнему смущала наша камера. Немного погодя Абдурашидов снова подошел и вторично обратился с просьбой прекратить видеосъемку, так как это «закрытое совещание». На вопросы об основаниях внезапной «закрытости» встречи чиновник предупредил: «Иначе я вынужден буду позвать охрану». Интересно, что видеосъемка нарушала конфиденциальность встречи, а аудиозапись – нет. – На данный момент на счету фонда числится 106 тысяч рублей. Правительство обещало выделить из резервного фонда 7 млн рублей. Мы ждем поступлений от перевода однодневного заработка бюджетников, – выступал у трибуны директор благотворительного фонда «ИРЧИ» Магомед Курбанов. – Абдулатипов обещал выделить около 2 миллионов рублей, – выкрикнула женщина из зала. – Кому-то, видимо, Абдулатипов что-то лично обещал, – пошутил Магомедов, сорвав смех в зале. – Исаев обещал открыть фонд со счетом 100 тысяч рублей, – добавила другая пострадавшая. – Я у себя помечу и спрошу у него. Более реалистичен был заместитель главы администрации Махачкалы Хаким Ашиков. – Сегодня ваш ущерб никто компенсировать не будет. Ради Бога, на это не рассчитывайте. Самое большее, что вы можете получить – это по 40-50 тысяч рублей с разных сторон. А это для вас (порядка 1200 пострадавших людей) составит 60-70 млн рублей. Но потом не стоит перекрывать дороги и возмущаться.Уберите из головы эти идеи. Реплика Ашикова вызвала новую волну негодования. Тут Магомедов вспомнил, что еще не обсудили тему демонтажа рынка и его восстановления. Утихомирить публику ему удалось, но увести разговор в другое русло – нет. Больше всего на этом совещании Абакарова (справа) волновала… камера корреспондента КАВПОЛИТа – Есть много людей, которые видели, как первый очаг воспламенения появился в девятом ряду, в секунду пламя перекинулось до первого ряда. За такое короткое время там никак не могло произойти возгорание. Когда я получал статус пострадавшего, мне сказали, что основная причина пожара – самовозгорание. Когда я спросил про камеры видеонаблюдения, мне ответили, что якобы они вышли из строя. А работавшие там охранники ничего не видели и не знают. Ведь за неимением информации просто закроют дело и все. – Если у вас есть такие ценные информаторы, дайте их данные, это же вам плюс, – нервничал замглавы города. –  Люди боятся говорить об этом. Я знаю женщину, которая в день пожара с утра была на рынке. Когда она туда пришла, вокруг не было ни одной машины, там стояли охранники. У них были такие злые лица, что она даже побоялась зайти внутрь рынка. Добровольно-принудительная помощь Следующей к трибуне вышла куратор рабочей группы погорельцев Айша Саликова. Она вернулась к вопросу восстановления рынка: «Останутся ли за людьми их прежние места?» Не понимает она и смысл создания фонда «ИРЧИ», если им все равно пришлось «ходить, просить и унижаться». – Мы просили временно приостановить кредитование и сроки. Нам оттуда (из банка) звонят коллекторы с угрозами. Это что за угрозы? Коллекторы имеют такие полномочия? – Что за банк это был? – интересовался Магомедов. – Сбербанк – хором ответили женщины. – А телефон есть этих людей? Потом передадите. Также, если верить Ашикову, помощь готовы оказать погорельцам такие банки, как «Подъем» и «FINCA Банк», а также некоторые крупные коммерсанты города. – Пока в фонде счет открыт не был, мне, наверное, раз десять звонили из гипермаркета «Зеленое яблоко». Они хотели перечислить вам средства. Из зала выкрикнули: якобы они отказались от перечисления. Ответами чиновников торговцы остались недовольны… – У нас также есть городской совет по предпринимательству. В конце месяца намечается его заседание, и он также планирует оказать вам поддержку. Я что хочу сказать, уважаемые… Это люди, которые будут перечислять вам добровольно, но с нашей подачи. Кто-то перечислит 100 тысяч, кто-то 10 тысяч, кто-то 2000 рублей. В конце месяца подведите черту и обсудите без нас уже. Может, лучше 10 тысяч отдать кому-то одному, чем распылять эти деньги на десять человек? Одна женщина в отчаянии выпалила: «Я столько лет отдала рынку, мы все оказались в сложном положении… За эти четыре месяца только один благотворительный фонд «Инсан» оказал помощь. Они вспомнили о нас на праздник Ураза-Байрам. Чиновники, бизнесмены, другие фонды только говорят: поможем, окажем…» – Можно один встречный вопрос? Сколько людей сейчас работает на рынке без контейнеров? Наверное, порядка двух третей, да? Эти люди, ваши товарищи, в благотворительный фонд деньги перечисляли? Нет. Вот ответ на ваш вопрос… Провокация сработала, поднялся гул. – Почему они вас не слышат, не чувствуют вашу боль? – не унимался Ашиков. – 30 тысяч рублей дали они, – вспомнил Магомед Курбанов. – Ну 30 тысяч, извините, что такое для двух тысяч человек? «Терпение имейте!» Вопрос демонтажа железобетонных покрытий ангара до сих пор остается открытым. Погорельцы недоумевают, почему разбор конструкций занял четыре месяца. Они уверены, что строители тянут намеренно или по чьей-то указке, чтобы всеми правдами и неправдами дождаться истечения лицензионной деятельности рынка (конец 2019 года). Кстати, за это время проект ремонтируемой площадки был изменен, привлечены другие специалисты. Один из них присутствовал на встрече. Представился Хамзой. – У вас были пожелания, чтобы мы все сделали на первом этаже. В этом угодили. Вы хотите, чтобы мы сегодня же начали строительные работы. Демонтажбыстро не делается. Здесь учитывается и ветровая нагрузка, и погодные условия, и люди, работающие по периметру... Не вся техника может быть использована. Некоторые даже не берутся, потому что есть риск, кого-то задеть. Но мы вышли из положения: человек режет колонны и роняет их вниз. Здесь бросают, а там как строить? Как мы начнем копать, если мы не знаем точно, на каком месте стоит контейнер, а где канализация? Завтра люк окажется у вас внутри контейнера, это тоже нормативы не проходит, и вы будете жаловаться на это. Поэтому нужно сначала точки распределить. Точки разместили уже. Остается только разобрать. До конца месяца демонтаж собираемся завершить. Чуть терпения проявите. – Человеческая жизнь превыше всего, – вмешался Магомед Магомедов, – Я знаю о двух случаях, когда плиты чуть не придавили человека. Проявите терпение. Это ведь не одну колонну разобрать. Это опаснейшая работа… это 180 на 150 метров. Погорельцы после совещания в мэрии – С первого дня Роберт (Разуев – прим. авт.) говорил: одну площадку будем очищать, другую начинать обустраивать. Это он говорил на совещании. И вы там присутствовали. Почему он тогда не сказал, что так делать нельзя, это опасно? – перебила замглавы одна из потерпевших, Муслимат Исмаилова. – Муслимат, а вы знаете, сколько там сложностей? Говорили – не говорили. Я в этих вещах не разбираюсь, я не строитель… В зале снова зашумели. С вопросом поднялась еще одна женщина и обратилась к Хамзе: – Вот вы говорите, у вас новый проект. Сколько мест было в старом проекте? – Не могу сказать. Я первым проектом не занимался. – Во втором проекте сколько мест? – 1200 мест. – Каким образом?! Если у нас были магазины 2х2, а вы их сделали 3х3. У нас еще дорога расширяется… – Вас никто не ущемляет в размерах. У вас был магазин 2х2, такой же и останется. – Половина народа оставлена за бортом. Директор, который несет ответственность, тоже может уйти. А по факту потом претензии кому предъявлять? Помогите, подстрахуйте нас. – Эти вопросы решает не администрация. Есть договоры, в которых прописаны ваши трудовые отношения с собственниками рынка. С переводом однодневного заработка вопрос решим. Благоустройство рынка Ирчи Казака тоже обещаем завершить в ближайшие дни. По другим финансовым вопросам администрация не несет ответственности. Нет таких средств. – Почему Абдулатипов обвиняет нас в том, что мы не платим налоги? – Это идите там спросите (указывает на здание напротив – прим. авт.). Прежде чем задавать глупые вопросы, подумайте сначала.   http://kavpolit.com/articles/hodi_prosi_i_unizhajsja-34915/