Каспийская флотилия: почему в Каспийск и почему так поздно?

С чего вдруг понадобилось это «великое переселение» военных моряков из ставшей родной им Астрахани? Все просто — Астрахань в силу своих географических особенностей совершенно непригодна для базирования флотилии. Чтобы выйти из нее в открытое море приходится по дельте Волги на малых глубинах тащиться порядка 180 километров. Зимой это вообще то еще удовольствие. Поскольку и Волга, и северная часть Каспийского моря покрываются приличной толщины льдом, для выхода на открытую воду нужны ледоколы. Как при таких условиях в случае военной опасности осуществлять боевое развертывание флотилии? Как рассредоточить ее корабли и суда, если возникнет угроза удара средствами воздушного нападения? Естественен вопрос: а что, в Минобороны и в Генштабе об этом до сих пор не думали? А если думали — почему же главные силы нашей Каспийской флотилии вообще оказались сосредоточены в непригодной для этого Астрахани? О причинах возникновения этих странностей я имею некоторое личное представление, поскольку в начале 90-х годов, когда и принимались соответствующие решения, служил в аппарате министра обороны России. И помню, например, как некоторые службы Каспийской флотилии, торопливо уносившей ноги из внезапно ставшего суверенным Азербайджана, именно в Астрахани за неимением лучшего пришлось размещать в цехах местного рыбоконсервного завода. Штаб флотилии — в старом здании бывшей гидрографии и в стоявших рядом каких-то сараях. А вывезенное из Баку оружие и боеприпасы — валом валить на одном из островов в дельте Волги. Впрочем, тут, очевидно, следует напомнить, что к моменту распада СССР главной базой моряков-каспийцев была именно столица Азербайджана. Но незадолго до окончательного крушения нашей некогда общей державы, еще в октябре 1991 года тогдашний президент этой закавказской республики принял решение о создании собственных вооруженных сил. И, естественно, попытался наложить лапу на все имущество и вооружение Советской армии и Военно-морского флота, до которого оказался в состоянии дотянуться. Для наших военных моряков на Каспии, ни один из которых, кстати, так и не принял новой присяги, в Азербайджане немедленно начался ад. Нападения на караулы и гарнизоны следовали один за другим. К примеру, утром 28 апреля в Баку группа из 10 неизвестных напала на КПП морских пограничников. Был убит один из матросов, двое ранены. Пропал пистолет. Потом — бандитское нападение на узел связи флотилии. Потом в неизвестном направлении угнали целый железнодорожный эшелон с воинским имуществом. Потом местные жители один за другим умыкнули 156 легковых и грузовых автомобилей, принадлежавших военным. Водителей, как правило, избивали и выкидывали из кабин. На любой выход в море не только корабля, но даже и катера, следовало заранее запрашивать разрешение оперативного дежурного Министерства обороны Азербайджана. Чтобы воспрепятствовать выводу кораблей, судов и катеров в Россию, за моряками Каспийской флотилии новые власти республики весьма откровенно вели оперативное наблюдение. Все телефоны прослушивались. Министерство безопасности Азербайджана проводило многочисленные операции по вербовке военнослужащих. Ельцинская Москва в ту пору как в рот воды набрала. Оттуда слали на оказавшуюся в форменной осаде вооруженных боевиков Каспийскую флотилию лишь бестолковые приказы и директивы типа «О недопущении актов вандализма по отношению к памятникам и могилам советских воинов», «О мерах по неуклонному повышению боеготовности» и т. д. Теперь можно констатировать: тем, что в смутные годы Россия вообще не потеряла Каспийскую флотилию, она обязана, главным образом, ее бывшему командующему — контр-адмиралу (впоследствии — вице-адмиралу) Борису Зинину. Именно он, наперекор политическим обстоятельствам, организовал вывод основной части флотилии в Россию. Не без активнейшего участия командующего, новой главной базой КФ в 1992 году была выбрана Астрахань. Спустя годы о той катастрофе Зинин вспоминал так: «Положение в апреле 1992 года было аховое. Москва нас забыла и не помогала. Договора с Азербайджаном о выводе флотилии из Баку не было и не предвиделось. Более 500 офицеров и их семей, и столько же мичманов, ждут решения командующего Каспийской флотилии относительно своей судьбы… Проще всего было обратиться к главкому о выделении мне квартиры где-нибудь в центре, расформировать флотилию и уехать. А куда поедут офицеры и их семьи? В России их никто не ждет, работы нет, жить негде». Нынче в такое трудно поверить, но даже текст Указа президента России о выводе Каспийской флотилии командующему пришлось писать лично. В собственном бакинском кабинете. Абсолютно без ведома сильно занятого другими делами Ельцина. В мемуарах адмирала это выглядит так: «Прочитал в газетах, что в Ташкенте 13−15 мая (1992 года — „СП“) собираются главы государств и правительств для решения текущих проблем. Поскольку там будет и Б.Н. Ельцин, надо попытаться подписать у него (несуществующий пока) проект договора о выводе Каспийской флотилии. Спросил совета, как попасть в Ташкент, у командующего 4-й армией генерал-майора Попова Николая Глебовича. Он позвонил министру обороны Грачеву, мол, мы с командующим Каспийской флотилией желаем поприсутствовать в Ташкенте на встрече с главами государств и правительств и подписать там договор о выводе флотилии. Министр обороны дал „добро“… Я, довольный, потираю руки. Но нужно иметь договор. У меня были три копии договоров с Минском, Арменией, Прибалтикой. Сел и довольно быстро написал договор между Россией и Азербайджаном о выводе флотилии в Россию». Но почему в 1992-м была выбрана именно Астрахань? Что, опытнейший контр-адмирал не знал, что Каспийск и Махачкала для стоянки кораблей приспособлены куда лучше? Знал, конечно. Но кто ведал, до каких пределов докатится сокрушительный каток всеобщего развала? И устоит ли под его натиском Дагестан? Снова заглянем в воспоминания Зинина: «С точки зрения использования сил флотилии лучшим местом мог бы быть только порт Махачкала (Каспийск в 15 километрах от этого города — „СП“). Хорошие глубины для крупных кораблей, оборудованное место для стоянки, благоприятный выход кораблей в море при любых погодных условиях, и размещение семей в крупном городе Кавказа, Махачкале. Но Махачкала, это тот же беспокойный Кавказ. Не исключено, что в ближайшие годы и там начнется то же, что и в Баку, и тогда снова уходить? Надо что-то другое. А другое — только Астрахань. Своя, родная земля. Другого выхода нет». Это теперь мы знаем, что в 90-е годы Дагестан действительно оказался на грани крушения, но устоял. Обстановка там и сегодня очень непростая. Однако в целом — стабильная и контролируемая. Поэтому лишь теперь, спустя полтора десятка лет, Каспийской флотилии приказано: «Курс — на Каспийск!». На срочное повышение боевой устойчивости именно этой флотилии Москва, не жалея денег, заботится и вот еще почему. За последнее десятилетие традиционно заштатная по сравнению с другими российскими флотами КФ внезапно для многих в 2015 году ударом по Сирии продемонстрировала всему миру, что с недавних пор обладает немалыми оперативно-стратегическими возможностями. Такой боевой потенциал появился у нее после включения в состав флотилии сразу нескольких кораблей с высокоточными крылатыми ракетами «Калибр-НК», способными на огромной дальности попасть, как говорят, в любую форточку. Носителей «Калибров», под прицелом которых практически вся Европа, весь Ближний Восток и значительная часть Азии, на Каспии у России теперь четыре — ракетный корабль 2 ранга проекта 11661К «Дагестан», а также малые ракетные корабли 3 ранга проекта 21631 «Углич», «Град Свияжск» и «Великий Устюг». Суммарный залп — 32 ракеты. Такую силу стоит особенно беречь на случай любой войны. Сергей Ищенко, (подготовлено на основе материалов «Свободной прессы»)