Можно ли верить росту зарплат в Дагестане на 13% и снижению безработицы?

Дагестанстат обрадовал на днях дагестанцев новостью о том, что за январь-сентябрь 2018 года средняя зарплата в Дагестане, начисленная работникам предприятий и организаций, включая объекты малого предпринимательства, в январе-сентябре 2018 г. составила 24106,8 рублей и возросла на 13,1% по сравнению с соответствующим периодом 2017 года. Реальная заработная плата (рассчитанная с учетом индекса потребительских цен на товары и услуги) в январе-сентябре 2018 года составила 12,2% к соответствующему периоду 2017-го.   Вроде замечательная новость, но вызывает сомнения по нескольким соображениям. Во-1-х, за те же 9 месяцев 2018 года, индекс выпуска товаров и услуг по базовым видам экономической деятельности составил 98%, то есть снижение на 2%. Как работодатели (в целом) могут аж на 13,1% увеличивать зарплату, если объемы производства продукции и услуг (в целом) падают?!  Можно, конечно, сослаться на рост зарплат учителей, врачей и некоторых других работников в бюджетной сфере согласно "майским" (2012 г.) указам Президента РФ Владимира Путина, однако в общей численности занятых экономической деятельностью (1 млн 242,7 тысяч) доля этих категорий невелика (порядка 160 тысяч) и повышение их зарплат невелико, чтобы это могло существенно повлиять на общий результат. Военных и сотрудников правоохранительных органов, которым повысили зарплату, в пределах 40 тысяч, что тоже вряд ли так существенно повлияло на общий результат, поскольку среднее повышение зарплат из бюджетов не превысило 10-15%.  Во-2-х, можно сослаться на повышение минимального уровня оплаты труда, которое повышено с 7,5 и 7,8 тысяч рублей в 2017 году, до 9,5 и 11,1 тысячи - в 2018 году. Это существенно могло повлиять на рост средней зарплаты по региону, но в какой мере это произошло в реальности, если чуть не половина экономики в Дагестане находится в теневом секторе?! Поскольку более-менее достоверно можно говорить о зарплатах 272,6 тыс. человек штатных работников, кто работает в организациях (без субъектов малого предпринимательства), а по остальным почти 1 млн работников в сфере малого бизнеса данные определяются на основе выборочных обследований или оценочным путём, то можно предполагать возможность ошибиться в сторону увеличения зарплат.  Между тем, 6 ноября 2018 года, в Правительстве Дагестана состоялась встреча на тот момент врио заместителя Председателя Правительства РД Гаджимагомеда Гусейнова (с 9 ноября - Первый заместитель) с заместителем руководителя Росстата Константином Лайкамом и специалистами ведомства. На встрече было доложено, что в общей структуре доходов населения Дагестана большой объем занимают доходы, полученные в «теневом» секторе экономики.  Были рассмотрены также вопросы объективности и достоверности некоторых показателей официальной статистики и затронуты сферы торговли, услуг и строительства. Согласно сообщению на сайте, по итогам встречи Дагестанстату было дано поручение совместно с заинтересованными ведомствами провести анализ указанных показателей и дать им обоснованную оценку. Возможно, что задавался вопрос и о том, почему при таком росте зарплат не растёт почти объём торговли, который напрямую зависит от покупательских возможностей населения. Аналогичные вопросы возникают и по информации Дагестанстата о безработице в регионе. Как сообщает сайт ведомства, с января 2017 г. Дагестанстат проводит выборочное обследование рабочей силы среди населения в возрасте 15 лет и старше (до 2017г. – в возрасте 15-72 лет). По итогам очередного такого обследования населения по проблемам занятости в среднем в III квартале 2018 г., численность рабочей силы в возрасте 15 лет и старше в среднем по республике составила 1388,5 тыс. человек или 45,3% от общей численности населения республики. В их числе 1242,2 тыс. человек (89,5%) заняты в экономике и 146,2 тыс. человек (10,5%) не имели работы или доходного занятия, но активно искали работу и были готовы приступить к ней в обследуемую неделю и, в соответствии с методологией Международной Организации Труда (МОТ), классифицировались как безработные. При этом в I квартале 2017 года безработных по методологии МОТ было 171,2 тыс. чел. и их доля составляла 12,5%. То есть 1 год и 9 месяцев численность безработных снизилась на 25 тыс. чел. или на 17,1%, а доля в рабочей силе - с 12,5% до 10,5%. Уменьшение происходит и в численности лиц, зарегистрированных в службах занятости населения и получающих статус официально зарегистрированного безработного. Таковых на конец сентября оказалось 23,2 тыс.чел., что в 6,2 раза меньше их общей численности. В январе 2017 года таковых было 27 тыс.человек. Потребность работодателей в работниках, заявленная в службах занятости на сентябрь 2018 года объявлена в 1270 человек, из чего вычисляется, что нагрузка незанятого населения на одну заявленную вакансию составляет 17 человек. Между тем снижение всех перечисленных показателей безработицы отмечается Дагестанстатом в течении последних 15 лет, но таких темпов снижения ранее не наблюдалось. И это тоже вызывает сомнения в достоверности данных, поскольку наблюдается падение объёмов выпуска товаров и услуг, что, как правило, вызывает сокращение работников. Противоречит это и демографическому приросту населения на 40-50 тысяч человек и соответствующего вступления во взрослую жизнь когорт примерно такой же численности. Если даже учесть, что ежегодная убыль населения из-за миграции составляет около 12 тысяч человек и ещё 15 тысяч уходят из жизни, всё равно получается прирост рабочей силы на 15-20 тысяч, что при сложившихся темпах развития экономики и социальной сферы вряд ли соответствует темпам прироста числа рабочих мест. Не хочется думать, что такие позитивные показатели роста зарплат и снижения безработицы в Дагестане связаны с желанием федеральных властей и нового руководства республики приукрасить ситуацию на фоне негативных тенденций в социально-экономическом развитии и росте протестных настроений граждан страны. Об аналогичных сомнениях в данных Росстата о зарплатах и безработице по стране в целом высказываются и на федеральных СМИ. Особенно большие сомнения в росте средней зарплаты за 9 месяцев 2018 года почти на 11%, которую увязывают с увеличением оплаты высокооплачиваемых специалистов и управленцев и нарастанием разницы в доходах бедных и богатых. Согласно свежему социологическому исследованию РАНХиГС в зоне бедности оказались 22% россиян, участвовавших в опросе. Это люди, чей доход не позволяет приобретать товары сверх минимально необходимого набора базовых продуктов питания. В группе потребительского риска оказались 35,6% опрошенных. Их текущие доходы позволяют иметь нормальное питание и покупать повседневную одежду, но приобретение предметов длительного пользования (бытовая техника, электроника, мебель) вызывает крайние сложности, а ​перспективы повышения материального статуса отсутствуют. Учитывая самые низкие средние зарплаты в Дагестане по сравнению с другими регионами России в течение десятков лет, можно предполагать, что если бы опрос проводился в республике, то доли жителей, находящихся в зоне бедности и группе потребительского риска, были бы выше приведённых цифр. Эдуард Уразаев