НОВОСТЬ
Национально-культурная автономия в России: суррогату хотят придать товарный вид?
[caption id="attachment_140946" align="alignnone" width="640"]
Заседание Консультативного совета по делам НКА при ФАДН.[/caption]
В нашей стране давно существуют национально-культурные автономии (НКА), закон о которых был принят в 1996 году. В конце июля стало известно, что Федеральное агентство по делам национальностей (ФАДН) предложило внести изменения в закон для поддержки данного института. Бывший министр РФ Владимир Зорин (курировал нацполитику) на своей странице в Facebook отметил: «Это важно! Закону об НКА около четверти века, но его ресурс ещё не исчерпан». Однако о каком ресурсе вообще может идти речь, если на самом деле НКА в России – всего лишь жалкий суррогат той изначальной концепции этого института, воплощения которого ожидали?!
Изменения, предлагаемые ФАДНом, касаются предоставления национально-культурным автономиям государственного и муниципального имущества в аренду бесплатно или на льготных условиях, а также привлечения организаций, подведомственных органам госвласти и местного самоуправления, для сопровождения деятельности НКА (организационного и информационного). Эти меры могут стать хорошим подспорьем для НКА, в том их виде, в котором они функционируют в настоящее время, но они не изменят их декоративный статус.
Идея национально-культурной (культурной или культурно-национальной) автономии была подробно изложена в труде австрийского социал-демократа Отто Бауэра в начале прошлого века. НКА предлагали для удовлетворения культурных потребностей и самоорганизации этнических меньшинств, не имеющих компактной территории расселения, взамен создания национально-территориальных автономий (воплощенного позже в СССР, но отвергнувшего саму идею экстерриториальной автономии).
Пожалуй, самым ярким примером первой реализации данного подхода к решению национального вопроса стало создание культурных автономий в Эстонии: немецкой в 1925 году и еврейской в 1926 (русская автономия не была создана, хотя планировалась). Полномочия культурной автономии позволяли решать все вопросы культурного характера, устанавливать и собирать свой налог с граждан, внесенных в национальный список, отвечать за национальные школы. Закон устанавливал свободный выбор при составлении национальных списков (немцы отстаивали принудительный список).
Для государств со сложным этническим составом, коих подавляющее большинство, можно успешно сочетать обе формы национальных автономий: и территориальную и экстерриториальную.
Кстати, в 1990 году был принят закон о свободном национальном развитии граждан СССР, проживающих за пределами своих национально-государственных образований или не имеющих их на территории СССР. Необходимость назрела и не учитывать усиление миграционных процессов и желание граждан разных национальностей, оказавшихся вне своей территориальной автономии, удовлетворять свои культурно-языковые потребности уже было нельзя. СССР распался, но запрос остался.
Первые НКА в РФ появились в 1997 году, спустя год после появления соответствующего закона. Но, по сути, они представляли собой еще один вид общественных организаций, чья специфика заключалась не в каких-то особых возможностях, а скорее в декларативном статусе. Две важнейшие статьи: «Финансовая поддержка национально-культурных автономий со стороны государства и местного самоуправления» и «Основные условия предоставления государственной финансовой поддержки национально-культурным автономиям» были исключены из закона, так и не заработав. Тем самым был нарушен один из принципов НКА (изложенный в законе) – сочетание общественной инициативы с государственной поддержкой.
На самом деле, слово автономия в названии этого общественного института является фикцией, так как никакой автономности, кроме декларативной, у НКА нет. Для НКА, несмотря на наличие отдельного федерального закона, даже не предусмотрели самостоятельной организационно-правовой формы, как, например, для казачьих обществ и общин коренных малочисленных народов. Удивительно, но общественные объединения имеют 6 таких форм, в числе которых общественное движение, политическая партия, общественный фонд, общественное учреждение и даже орган общественной самодеятельности. Многочисленные обращения представителей НКА о придании НКА одноименной организационно-правовой формы оказались безрезультатны. А затем НКА обязали даже в своем названии указывать, что они являются общественной организацией.
Также функции НКА обросли совершенно неуместным дополнением о том, что она осуществляет деятельность, направленную на социальную и культурную адаптацию и интеграцию мигрантов. В то же время у НКА как отсутствовали, так и отсутствуют реальные финансовые и юридические возможности для решения вопросов сохранения самобытности, развития языка, образования, национальной культуры, которые является основным содержанием ее работы и которым посвящены две главы закона (вторая и третья): «Обеспечение права на сохранение, развитие и использование национального (родного) языка» и «Обеспечение права на сохранение и развитие национальной культуры».
На современном этапе под НКА очень часто понимают серьезный институт, по сути, представительный орган того или иного народа, который должен отстаивать его интересы в парламенте страны и (или) ее региона, а также в полном объеме обеспечивать все его культурно-языковые потребности, как, например, это имеет место в Бельгии.
Но российским НКА далеко до этого статуса, часто даже вопреки многим положениям федерального закона, в котором, в частности, говорится, что НКА – это форма национально-культурного самоопределения, представляющая собой объединение граждан РФ, относящих себя к определенной этнической общности. К чему эти слова – «автономия», «самоопределение», если за ними ничего не стоит? Правда, правильнее было бы задать вопрос, почему НКА становится все более блеклой и бесполезной структурой вопреки своему изначальному предназначению?
Но на самом деле загадки тут нет никакой. Судьба НКА, которая должна была стать важной составляющей российского федерализма, развивается в строгом соответствии с нынешней политикой федерального центра в области национальных и федеративных отношений. Эта политика направлена на превращение федерации в унитарное государство. В том числе через лишение субъектов федерации политической и финансовой самостоятельности, умалением роли и возможностей местного самоуправления (не включенного согласно Конституции РФ в систему государственных органов власти), наложением ограничений на развитие языков народов РФ. В этих условиях институт НКА представляет собой лишь жалкое зрелище, а любые реформы, осуществляемые властью, не изменят ее печального положения.
Заседание Консультативного совета по делам НКА при ФАДН.[/caption]
В нашей стране давно существуют национально-культурные автономии (НКА), закон о которых был принят в 1996 году. В конце июля стало известно, что Федеральное агентство по делам национальностей (ФАДН) предложило внести изменения в закон для поддержки данного института. Бывший министр РФ Владимир Зорин (курировал нацполитику) на своей странице в Facebook отметил: «Это важно! Закону об НКА около четверти века, но его ресурс ещё не исчерпан». Однако о каком ресурсе вообще может идти речь, если на самом деле НКА в России – всего лишь жалкий суррогат той изначальной концепции этого института, воплощения которого ожидали?!
Изменения, предлагаемые ФАДНом, касаются предоставления национально-культурным автономиям государственного и муниципального имущества в аренду бесплатно или на льготных условиях, а также привлечения организаций, подведомственных органам госвласти и местного самоуправления, для сопровождения деятельности НКА (организационного и информационного). Эти меры могут стать хорошим подспорьем для НКА, в том их виде, в котором они функционируют в настоящее время, но они не изменят их декоративный статус.
Идея национально-культурной (культурной или культурно-национальной) автономии была подробно изложена в труде австрийского социал-демократа Отто Бауэра в начале прошлого века. НКА предлагали для удовлетворения культурных потребностей и самоорганизации этнических меньшинств, не имеющих компактной территории расселения, взамен создания национально-территориальных автономий (воплощенного позже в СССР, но отвергнувшего саму идею экстерриториальной автономии).
Пожалуй, самым ярким примером первой реализации данного подхода к решению национального вопроса стало создание культурных автономий в Эстонии: немецкой в 1925 году и еврейской в 1926 (русская автономия не была создана, хотя планировалась). Полномочия культурной автономии позволяли решать все вопросы культурного характера, устанавливать и собирать свой налог с граждан, внесенных в национальный список, отвечать за национальные школы. Закон устанавливал свободный выбор при составлении национальных списков (немцы отстаивали принудительный список).
Для государств со сложным этническим составом, коих подавляющее большинство, можно успешно сочетать обе формы национальных автономий: и территориальную и экстерриториальную.
Кстати, в 1990 году был принят закон о свободном национальном развитии граждан СССР, проживающих за пределами своих национально-государственных образований или не имеющих их на территории СССР. Необходимость назрела и не учитывать усиление миграционных процессов и желание граждан разных национальностей, оказавшихся вне своей территориальной автономии, удовлетворять свои культурно-языковые потребности уже было нельзя. СССР распался, но запрос остался.
Первые НКА в РФ появились в 1997 году, спустя год после появления соответствующего закона. Но, по сути, они представляли собой еще один вид общественных организаций, чья специфика заключалась не в каких-то особых возможностях, а скорее в декларативном статусе. Две важнейшие статьи: «Финансовая поддержка национально-культурных автономий со стороны государства и местного самоуправления» и «Основные условия предоставления государственной финансовой поддержки национально-культурным автономиям» были исключены из закона, так и не заработав. Тем самым был нарушен один из принципов НКА (изложенный в законе) – сочетание общественной инициативы с государственной поддержкой.
На самом деле, слово автономия в названии этого общественного института является фикцией, так как никакой автономности, кроме декларативной, у НКА нет. Для НКА, несмотря на наличие отдельного федерального закона, даже не предусмотрели самостоятельной организационно-правовой формы, как, например, для казачьих обществ и общин коренных малочисленных народов. Удивительно, но общественные объединения имеют 6 таких форм, в числе которых общественное движение, политическая партия, общественный фонд, общественное учреждение и даже орган общественной самодеятельности. Многочисленные обращения представителей НКА о придании НКА одноименной организационно-правовой формы оказались безрезультатны. А затем НКА обязали даже в своем названии указывать, что они являются общественной организацией.
Также функции НКА обросли совершенно неуместным дополнением о том, что она осуществляет деятельность, направленную на социальную и культурную адаптацию и интеграцию мигрантов. В то же время у НКА как отсутствовали, так и отсутствуют реальные финансовые и юридические возможности для решения вопросов сохранения самобытности, развития языка, образования, национальной культуры, которые является основным содержанием ее работы и которым посвящены две главы закона (вторая и третья): «Обеспечение права на сохранение, развитие и использование национального (родного) языка» и «Обеспечение права на сохранение и развитие национальной культуры».
На современном этапе под НКА очень часто понимают серьезный институт, по сути, представительный орган того или иного народа, который должен отстаивать его интересы в парламенте страны и (или) ее региона, а также в полном объеме обеспечивать все его культурно-языковые потребности, как, например, это имеет место в Бельгии.
Но российским НКА далеко до этого статуса, часто даже вопреки многим положениям федерального закона, в котором, в частности, говорится, что НКА – это форма национально-культурного самоопределения, представляющая собой объединение граждан РФ, относящих себя к определенной этнической общности. К чему эти слова – «автономия», «самоопределение», если за ними ничего не стоит? Правда, правильнее было бы задать вопрос, почему НКА становится все более блеклой и бесполезной структурой вопреки своему изначальному предназначению?
Но на самом деле загадки тут нет никакой. Судьба НКА, которая должна была стать важной составляющей российского федерализма, развивается в строгом соответствии с нынешней политикой федерального центра в области национальных и федеративных отношений. Эта политика направлена на превращение федерации в унитарное государство. В том числе через лишение субъектов федерации политической и финансовой самостоятельности, умалением роли и возможностей местного самоуправления (не включенного согласно Конституции РФ в систему государственных органов власти), наложением ограничений на развитие языков народов РФ. В этих условиях институт НКА представляет собой лишь жалкое зрелище, а любые реформы, осуществляемые властью, не изменят ее печального положения.