Цветущий инвестклимат, или Как «успехи» Абдулатипова привели Васильева в Дагестан

Недавно Глава Дагестана Владимир Васильев провел заседание Совета при Главе РД по улучшению инвестиционного климата, на котором отметил, что уже проведена определенная работа по оздоровлению ряда направлений. Начнем с того, что, по мнению авторитетного агентства «Эксперт РА», по рейтингу инвестиционного климата в 2018 году, как и в 2017 году, Республика Дагестан занимает 83 место из 85 регионов. Ниже рейтинг только у Республика Ингушетия и Республика Тыва. Поэтому говорить об улучшениях инвестиционного климата республики говорить пока рано. Конечно, Глава Республики Дагестана Владимир Васильев может озвучивать информацию о достигнутых отдельных успехах, однако желательно, чтобы оценку его работы давали эксперты, представители бизнес-сообщества, общественники и т.д., чье мнение выглядело бы более объективно. И мы, конечно, не сомневаемся, что Владимир Васильев хочет, чтобы снижалась теневая составляющая экономики, создавались благоприятные условия для бизнеса, улучшался инвестиционный климат в республике. Но это должны быть действительно реальные успехи, имеющие комплексный и системный характер, так как отдельные результаты пока не влияют на состояние предпринимательской среды. Отчеты об очередных успехах в экономике нередко превращаются в красивые фразы и не несут экономической нагрузки. К сожалению, мы наблюдаем те же процессы, которые происходили при Рамазане Гаджимурадовиче Абдулатипове, когда отработав примерно год, он начал декларировать «успехи», которые были достигнуты под его руководством. В результате досрочная отставка и вынужденный приезд Владимира Васильева. Можно сказать, что приезд Владимира Абдуалиевича напрямую связан с «успехами» Рамазана Абдулатипова. Мы же должны понимать источники проблемы. В этом плане Васильеву нужна хорошо поставленная аналитическая работа. Очевидно, что у него «хромает» экономический блок. Во всяком случае, в информационном поле эта работа незаметна. Да и по выступлениям Главы республики видно, что он нередко объединяет в один пакет не взаимосвязанные между собой показатели, не задумываясь об их экономической сущности. Некоторые фразы требуют однозначного пояснения как, например, «благодаря выводу бизнеса из «тени», удалось увеличить в 4,7 раза финансирование лекарственного обеспечения граждан». Когда мы говорим о таком колоссальном росте как «в 4,7 раза»(!), то должны отдавать себе отчет, что либо у нас было такое «убогое» «финансирование лекарственного обеспечения граждан» (и, следовательно, это не успех, а приведение ситуации просто в нормальное состояние), либо у нас значительные успехи в борьбе с «тенью», которые, в свою очередь, должны быть подтверждены как соответствующими налоговыми поступлениями, так и темпами роста экономики. Но представленные цифры эту версию не подтверждают. Рост налоговых поступлений от АЗС отчасти связан с ростом цен на бензин. С точки зрения государства, увеличения объема налогов это положительный результат, а вот для населения это дополнительные расходы, которые вызывают только отрицательные эмоции. Что касается, например, такого факта как легализация 37700 человек – то это в большей степени говорит о масштабах участия населения в теневой экономике. Это положительный факт? Не совсем, поскольку сам Васильев подчеркивает «там, где бизнес пошел по пути легализации, наблюдается не конкурентное преимущество для них, а наоборот, невыгодность». Таким образом, деятельность по легализации работников, не охватывающая системно всех участников на соответствующих рынках труда и привело к неравным условиям для их участников. К сожалению, Васильев умалчивает, в каких отраслях были поставлены на учет люди, но думается, что только благодаря проверке АЗС, строительных компаний и банкетных залов мы такую цифру не получим. Желательно было получить и информацию в отраслевом разрезе: сколько человек в промышленности, строительстве, торговле и т.д. Это важно как для оценки структуры теневой экономики в Дагестане, так и с точки зрения возможных последствий. Необходима и оценка масштабности такого явления (37700 рабочих мест - это большая цифра) с позиции причин возникновения (можно было бы и отметить, какие структуры, ведомства, организации виновны в сложившейся ситуации). Необходима экономическая оценка последствий этой легализации: рост собираемости налогов, рост ВРП и т.д. Что это дает для экономики республики, стала ли экономика Дагестана развиваться активнее? Насколько? О том, что инвестиционный климат не улучшился, мы уже знаем. Еще одна негативная тенденция заключается в том, что бизнес избегает работать с бюджетными деньгами, опасаясь попасть под давление силовых структур. Поэтому еще одна «ключевая» задача заключается в необходимости наладить диалог между правоохранительными, контрольно-надзирающими органами и бизнес-структурами, с тем, чтобы они не «кошмарили» своими проверками. В эффективно функционирующей экономике основная задача контрольно-надзирающих органов заключается в том, чтобы помочь бизнесу законно вести его, то есть разъяснять какие-то правила, законодательные нормы и нормативы и т.д. Основная задача этих структур заключается в том, чтобы, приходя на проверку, разъяснять, в рамках своей компетенции, правила производственно-хозяйственной деятельности, т.е. не только контролировать, но главным образом помогать бизнес-структурам. У нас же, приходя на проверку, нередко начинают заниматься вымогательством с предпринимателей. Сама эта психология выросла у нас в последние 30 лет. Такой подход надо менять, будет тяжело, но это надо сделать. Контрольно-надзорные органы должны также нести ответственность за формирование благоприятного инвестиционного климата. Создавать условия для привлечения инвестиций должны все федеральные, региональные и муниципальные структуры, включая федеральные территориальные контрольно-надзорные органы! Однако пока я не вижу, что могла бы власть предложить бизнесу. Сегодня она только заставляет предпринимателей платить налоги, а вот с точки зрения условий для бизнеса пока трудно заметить какие-то изменения. К сожалению, именно в этом заключается вся экономическая политика в регионе.