НОВОСТЬ
Удар быка ломом, или Горе Дагестана от растущего бюджета
Глава Дагестана Владимир Васильев пообщался с представителями федеральных СМИ, находившихся в республике в рамках их масштабного пресс-тура. Встреча с руководителем республики явилась финальной частью поездки журналистов по северокавказскому региону. Беседа с масс-медиа состоялась в различных локациях и прошла в комфортной для главы Дагестана атмосфере.
После диалога с журналистами, уже на совещаниях, последовали ряд обращающих на себя внимание заявлений, за комментариями по некоторым из них РИА «Дербент» обратилось к экономисту Маиру Пашаеву.
– Глава Дагестана заявил, что Дагестан вернул себе доверие федерального центра – республика участвует во множестве нацпроектов. Реализация этих проектов в Дагестане не раз вызывала нарекание со стороны Москвы, на необходимость решения данной проблемы не раз жестко указывал премьер Медведев. Удается ли республике оправдать оказанное ей «доверие»? Насколько эффективна, скажем, реализация нацпроектов в Дагестане?
– В исполнение нацпроектов включены все субъекты страны, какие больше, какие-то в меньшей степени. Нацпроекты, прежде всего, нацелены на выравнивание разрывов в развитии, и для Дагестана это шанс подтянуться. Как видим, их начало дается с трудом, вхождение сложное, были проблемы и с отставанием финансирования, но начало, хотя и запоздалое, есть. Эффективность можно оценить по завершению реализации нацпроектов, по степени достижения установленных нацпрпоектами целей и параметров. Это 2023-2024 годы. И надо обратить внимание: за счет чего достигается эффективность? Если за счет дальнейшего увеличения поступлений денежных средств из федерального центра, а такая тенденция последние два года приобретает более чем устойчивый характер, то это вряд ли можно отнести к категории эффективности.
– Владимир Васильев рассказал о планах по созданию в Дагестане современных производств, «где нет места хищению электроэнергии и газа, но имеются достойные условия для труда». Есть ли готовые примеры подобных предприятий, которые реструктуризованы по инициативе правительства? И насколько заявления Васильева о поддержке бизнеса соответствуют реальному положению дел в регионе?
– Думаю, он имел в виду кирпичные заводы (они закрыты) и тепличные хозяйства. Процессы переформатирования в этих сферах, действительно, идут. Хотя, что касается тепличных хозяйств и в целом интенсивного земледелия, у нас еще далеко не использованы резервы открытого грунта и традиционного земледелия, садоводства, виноградарства. Тут главное не увеличивать мелкоконтурность с/х и ручной труд. Интенсивное земледелие имеет свои недостатки, включая вопросы качества продукции.
Что касается поддержки бизнеса, то вспоминается известный анекдот. Два друга постоянно ссорились, и один предложил другому: «Друг, ну что мы все время ссоримся, ругаемся? Давай мириться. И в знак нашей вечной дружбы скинемся, купим и зарежем быка, позовем всех наших друзей, объявим о нашей дружбе и накроем стол». Второй согласился. Купили быка, и первый предложил: «Ты держи быка за рога, а я ударю его ломом по голове и свалю, тут мы его и зарежем». Держит он быка за рога, а кто предлагал помириться, бьет ломом. Ударил – бык глазом не моргнул. Еще раз бьет – бык на месте. Размахнулся ломом в третий раз и тут державший быка за рога говорит: «Слушай, друг. Если ты еще раз ударишь меня ломом по голове, я этого быка не удержу». Так вот, если Васильев еще раз ударит по бизнесу, бизнес разбежится окончательно.
– Отвечая на вопрос о туристической инфраструктуре, Васильев заявил о наличии в Дагестане четырех хабов. О чем идет речь? Раньше наши руководители говорили о создании Каспийского хаба, имеющего международный масштаб и носившего приоритетный характер. Есть ли в Дагестане туристические объекты такого уровня?
– Речь идет об узлах немного другого плана, зональных, локальных, на пересечении нескольких туристических достояний, это специально оборудованные гостевые площадки с минимальной инфраструктурой, сервисом. Задействованных в последнее время новых крупных туристических проектов нет. Но, как минимум, два крупных проекта, способных кардинально изменить туристическую отрасль Дагестана, - в начале пути. И мы скоро о них услышим. Мелкодисперсный подход к развитию отрасли вряд ли может привести к существенному сдвигу. Нужно развивать традиционные центры туризма, такие как Дербент и Махачкала, и создавать новые центры, новые проекты, и обязательно развивать прибрежную зону, с завершением очистных сооружений прибрежных городов.
– Васильев сообщил о намерении Ирана организовать паромное сообщение с Дербентом. При этом не было сказано, что город не обладает необходимой инфраструктурой для приема пассажирских судов. Как и когда власти планируют решить данный вопрос?
– Возможно, в рамках реализации комплексного плана развития Дербента такие причалы будут построены. Вопрос ближайших года-двух.
– Васильев не стал отвечать на вопрос о круизном туризме, заявив о необходимости туризма в горах Дагестана. Что уже сделано в этом направлении? Подкрепляются заявления делом?
– Туризм – один из самых диверсифицированных и трудно реализуемых видов бизнеса. Что такое туризм в горах? Так не бывает, чтобы развивался один вид туризма, при отсутствии других. Дагестан чуть ли не единственная в мире территория, где возможны все известные по теории туристического бизнеса виды туризма. Туристическую отрасль необходимо развивать в комплексе и во взаимодействии с другими, сопряженными с ней отраслями экономики.
– Здесь можно вспомнить о международном круизном сообщении по Каспию, на необходимости развития которого настаивал сам Васильев в своем обращении к Народному собранию. Сразу два дагестанских города являются опорными пунктами круизных маршрутов по Каспию. Запуск туров был перенесен из-за неготовности теплохода. Однако следует понимать, что ни Дербент (здесь вообще нет портовой инфраструктуры), ни Махачкала не готовы принимать круизные лайнеры. Получается, Белый дом поспешил с выводами? Если нет, то имеют ли власти четкое представление о том, как можно и как следует разрешить данную проблему?
– Опять-таки, ни строительство пассажирских причалов, ни приобретение круизных лайнеров, не решают проблему. Во-первых, нет таких туристов, которые приезжают в Дагестан только на «круиз» от Махачкалы до Дербента – количество пассажиров напрямую зависит от уровня развития всего туристско-рекреационного комплекса республики и общего потока туристов. Во-вторых, круизы ведь не только от Махачкалы до Дербента – это масштаб всего Каспийского моря, и количество пассажиров зависит от уровня развития туристической отрасли во всех прикаспийских странах.
– Васильев заявил о том, что в Дагестане к работе по распределению ресурсов и финансов будут привлекаться общественность и население, добавив, что ряд масштабных проектов уже взяты под общественный контроль для избегания нецелевого использования средств при их реализации. Насколько успешной является борьба с коррупцией и нецелевым использованием средств?
– Позитивные сдвиги в упорядочении бюджетных расходов, ужесточению контроля, действительно, есть. Насколько мне известно, пока и коррупция, и нецелевое использование бюджетных средств на месте. Хотя, учитывая масштабы посадок, а арестованы или убежали за кордон более 60 дагестанских чиновников, нельзя не признать начало излома. Но вопрос должен быть поставлен намного шире – необходимо упорядочение во всем функционировании правительства, муниципалитетов, федеральных территориальных органов, как единой системы власти. Нужны реформы. По теории систем, функционирование и развитие две составные части единой экономической системы. И если с функционированием проблемы, то не удается выйти на развитие.
– Как вы оцениваете заявление Васильева, назвавшего самодостаточность Дагестана – лекарством от прошлых болячек? При этом он отметил, что бюджет республики можно увеличить в два раза, в том числе и за счет роста внутренних ресурсов.
– Помимо ловушки бедности, которой я давал подробное описание в предыдущем интервью, Дагестан попал в известную по экономической теории «гильотину Юма»: то, что должно быть, невозможно достигнуть тем, что есть. В Дагестане проблема не в ресурсах – они везде и всегда ограничены. Экономика есть искусство удовлетворять безграничные потребности при помощи ограниченных ресурсов, если быть точнее, выбор между ограниченными ресурсами и растущими потребностями. У нас проблема в низком уровне инвестиций, чтобы вовлечь, задействовать в экономике критическую массу ресурсов для взрывного роста. Причем, для получения синергетического эффекта, инвестиции и ресурсы должны быть задействованы во многих сферах, отраслях экономики одновременно. Проблемы следующего цикла – низкий уровень переделов*, соответственно добавленной стоимости, низкий уровень технологий, низкая производительность труда и низкая эффективность экономики. Хотя, цикл один – именно низкий уровень переделов, низкий уровень технологий и низкая производительность труда и не притягивают инвестиции. И задача стоит не в увеличении объема потребления ресурсов, а в более эффективном их использовании.
Я бы пожелал Владимиру Абдуалиевичу эффективно справиться с текущим уровнем республиканского бюджета, который и так вырос. Согласно экономической теории, резкое увеличение бюджетных расходов (по РД на 30% за 2018-2019гг.) приводит к уменьшению темпов экономического роста и сокращению предпринимательского сектора. Так как в основном рабочие места создаются в сфере бизнеса, то, соответственно, сокращение сферы бизнеса увеличивает уровень безработицы. И снижение темпов экономического роста, и увеличение уровня безработицы в Дагестане мы аккурат наблюдаем в последние годы вслед за резким ростом бюджета. Резкое увеличение размера бюджета приведет к окончательному замещению частного сектора экономики государственным, существенный перекос которого и так тормозит экономику.
Проблема экономического роста и экономического развития не в размере бюджета, а, во-первых, в размере совокупного богатства, увеличение которого достигается через увеличение доходов - реальные доходы населения снижаются седьмой год подряд (!), равно стимулированию экономического роста через улучшение платежеспособности спроса - который ухудшается, и равно накоплению/инвестициям в основные фонды, и, во-вторых, в общей массе денег для обслуживания экономики. И спрос, и сбережения/накопления, и общая масса денег просто подорваны снижением реальных доходов населения на протяжении нескольких лет подряд, разгромом банковской системы и снижением доступности денег, а теперь и одновременно административным, бюрократическим, налоговым прессингом в сфере бизнеса. Но, прежде всего, проблема экономического роста в уровне технологического оснащения экономики и проникновения новаций в целом.
- Тем не менее, на совещании 20 августа чиновники доложили Васильеву об очередных успехах: увеличении сбора налогов, увеличении площади виноградников и сбора урожая винограда. Ранее докладывали о планируемом увеличении экспорта баранины и риса. Так ли на самом деле значимы успехи в сфере сельского хозяйства Дагестана?
- Надо изучить, за счет чего рост? Откуда баранина, что в отрасли происходит, на самом ли деле это баранина дагестанского производства? Сильно сомневаюсь, как и в том, что у нас восстанавливаются племенные хозяйства и что они вовсе способны на новую генерацию отрасли. Или каковы бюджетные затраты, инвестиции в производство риса, за какой срок они окупаются и окупятся ли вовсе? Фрагментарные "успехи" обманчивы: Дагестану еще предстоит преодолеть знаменитые "три китайских кризиса" 1970-1980 годов: кризис с/х, кризис муниципалитетов и кризис крестьянства. Если в аграрной республике нет государственной аграрной политики, скажем, как в Белгородской области на протяжении 20 лет, то как решать более серьезные проблемы, системные кризисы?
Мы варвары, которые прекрасный дагестанский виноград переводят в некачественную продукцию. Надо выводить отрасль на совершенно другой уровень: она застряла в 90-х. Если наши виноградари зарабатывают с переработки 100 тысяч тонн винограда 1 млрд руб в год, то французы или итальянцы зарабатывают в сто раз больше. Уже лет десять докладывают о посадках 1-2 тысячи га виноградников ежегодно, а общая площадь так и застыла на уровне 25 тысяч га. Какова структура виноградников? Сколько молодых виноградников, сколько изреженных, малопродуктивных площадей? Сколько продуктивных площадей, 15-16 тысяч га? И как они могут дать 180 тысяч тонн винограда при средней урожайности продуктивных площадей 85 центнеров? Сколько виноградопригодных земель в Дагестане и насколько они освоены? Скажу, что даже на треть не освоены. Сколько питомников и кто их разгромил? Сколько приписок в отрасли? Что получают виноградари по итогам года - прибыль или убыток?
Что касается налогов - то же самое: никто не приводит структурный или факторный анализ. Какие налоги, в каких сегментах, за счет чего они выросли? Налог на прибыль организаций увеличивается? Так может, это государственные организации, которые жируют за счет бюджета и народа? Это хорошо или плохо? Реальные доходы населения снижаются, только за 2017-2019 гг, снижение в сумме на 10%, люди потеряли в сумме десятки млрд рублей, за чертой бедности уже более 400 тысяч человек - размер собранных налогов за этот период увеличивается, скажем, на 10 млрд рублей. Люди потеряли 50 млрд рублей, правительство получило 10 млрд: это худшее, что может сделать правительство! Налоги увеличиваются - предпринимательский сектор сокращается, безработица в республике растет - чиновники получают награды. Налоги увеличиваются, а исполнение бюджета отстает от плана-графика: опять, как в прошлом году, вернем деньги в федеральный бюджет. Прогноз разрыва по текущему году больше, чем 10 млрд рублей, которые в прошлом году выпали. Причем тут наказание чиновников? Объемы финансирования из федерального центра резко выросли, бюджетные расходы растут - понятно, что пропорционально расходам и сбор налогов увеличивается. Повышаются зарплаты в бюджетной сфере - увеличивается НДФЛ, рост которого в структуре роста налогов более чем существенный...
Очень занимательная математика у нашего правительства.
*Переделы - часть технологического процесса, заканчивающаяся получением готового полуфабриката, который может быть отправлен в следующий передел или реализован на сторону
– Васильев сообщил о намерении Ирана организовать паромное сообщение с Дербентом. При этом не было сказано, что город не обладает необходимой инфраструктурой для приема пассажирских судов. Как и когда власти планируют решить данный вопрос?
– Возможно, в рамках реализации комплексного плана развития Дербента такие причалы будут построены. Вопрос ближайших года-двух.
– Васильев не стал отвечать на вопрос о круизном туризме, заявив о необходимости туризма в горах Дагестана. Что уже сделано в этом направлении? Подкрепляются заявления делом?
– Туризм – один из самых диверсифицированных и трудно реализуемых видов бизнеса. Что такое туризм в горах? Так не бывает, чтобы развивался один вид туризма, при отсутствии других. Дагестан чуть ли не единственная в мире территория, где возможны все известные по теории туристического бизнеса виды туризма. Туристическую отрасль необходимо развивать в комплексе и во взаимодействии с другими, сопряженными с ней отраслями экономики.
– Здесь можно вспомнить о международном круизном сообщении по Каспию, на необходимости развития которого настаивал сам Васильев в своем обращении к Народному собранию. Сразу два дагестанских города являются опорными пунктами круизных маршрутов по Каспию. Запуск туров был перенесен из-за неготовности теплохода. Однако следует понимать, что ни Дербент (здесь вообще нет портовой инфраструктуры), ни Махачкала не готовы принимать круизные лайнеры. Получается, Белый дом поспешил с выводами? Если нет, то имеют ли власти четкое представление о том, как можно и как следует разрешить данную проблему?
– Опять-таки, ни строительство пассажирских причалов, ни приобретение круизных лайнеров, не решают проблему. Во-первых, нет таких туристов, которые приезжают в Дагестан только на «круиз» от Махачкалы до Дербента – количество пассажиров напрямую зависит от уровня развития всего туристско-рекреационного комплекса республики и общего потока туристов. Во-вторых, круизы ведь не только от Махачкалы до Дербента – это масштаб всего Каспийского моря, и количество пассажиров зависит от уровня развития туристической отрасли во всех прикаспийских странах.
– Васильев заявил о том, что в Дагестане к работе по распределению ресурсов и финансов будут привлекаться общественность и население, добавив, что ряд масштабных проектов уже взяты под общественный контроль для избегания нецелевого использования средств при их реализации. Насколько успешной является борьба с коррупцией и нецелевым использованием средств?
– Позитивные сдвиги в упорядочении бюджетных расходов, ужесточению контроля, действительно, есть. Насколько мне известно, пока и коррупция, и нецелевое использование бюджетных средств на месте. Хотя, учитывая масштабы посадок, а арестованы или убежали за кордон более 60 дагестанских чиновников, нельзя не признать начало излома. Но вопрос должен быть поставлен намного шире – необходимо упорядочение во всем функционировании правительства, муниципалитетов, федеральных территориальных органов, как единой системы власти. Нужны реформы. По теории систем, функционирование и развитие две составные части единой экономической системы. И если с функционированием проблемы, то не удается выйти на развитие.
– Как вы оцениваете заявление Васильева, назвавшего самодостаточность Дагестана – лекарством от прошлых болячек? При этом он отметил, что бюджет республики можно увеличить в два раза, в том числе и за счет роста внутренних ресурсов.
– Помимо ловушки бедности, которой я давал подробное описание в предыдущем интервью, Дагестан попал в известную по экономической теории «гильотину Юма»: то, что должно быть, невозможно достигнуть тем, что есть. В Дагестане проблема не в ресурсах – они везде и всегда ограничены. Экономика есть искусство удовлетворять безграничные потребности при помощи ограниченных ресурсов, если быть точнее, выбор между ограниченными ресурсами и растущими потребностями. У нас проблема в низком уровне инвестиций, чтобы вовлечь, задействовать в экономике критическую массу ресурсов для взрывного роста. Причем, для получения синергетического эффекта, инвестиции и ресурсы должны быть задействованы во многих сферах, отраслях экономики одновременно. Проблемы следующего цикла – низкий уровень переделов*, соответственно добавленной стоимости, низкий уровень технологий, низкая производительность труда и низкая эффективность экономики. Хотя, цикл один – именно низкий уровень переделов, низкий уровень технологий и низкая производительность труда и не притягивают инвестиции. И задача стоит не в увеличении объема потребления ресурсов, а в более эффективном их использовании.
Я бы пожелал Владимиру Абдуалиевичу эффективно справиться с текущим уровнем республиканского бюджета, который и так вырос. Согласно экономической теории, резкое увеличение бюджетных расходов (по РД на 30% за 2018-2019гг.) приводит к уменьшению темпов экономического роста и сокращению предпринимательского сектора. Так как в основном рабочие места создаются в сфере бизнеса, то, соответственно, сокращение сферы бизнеса увеличивает уровень безработицы. И снижение темпов экономического роста, и увеличение уровня безработицы в Дагестане мы аккурат наблюдаем в последние годы вслед за резким ростом бюджета. Резкое увеличение размера бюджета приведет к окончательному замещению частного сектора экономики государственным, существенный перекос которого и так тормозит экономику.
Проблема экономического роста и экономического развития не в размере бюджета, а, во-первых, в размере совокупного богатства, увеличение которого достигается через увеличение доходов - реальные доходы населения снижаются седьмой год подряд (!), равно стимулированию экономического роста через улучшение платежеспособности спроса - который ухудшается, и равно накоплению/инвестициям в основные фонды, и, во-вторых, в общей массе денег для обслуживания экономики. И спрос, и сбережения/накопления, и общая масса денег просто подорваны снижением реальных доходов населения на протяжении нескольких лет подряд, разгромом банковской системы и снижением доступности денег, а теперь и одновременно административным, бюрократическим, налоговым прессингом в сфере бизнеса. Но, прежде всего, проблема экономического роста в уровне технологического оснащения экономики и проникновения новаций в целом.
- Тем не менее, на совещании 20 августа чиновники доложили Васильеву об очередных успехах: увеличении сбора налогов, увеличении площади виноградников и сбора урожая винограда. Ранее докладывали о планируемом увеличении экспорта баранины и риса. Так ли на самом деле значимы успехи в сфере сельского хозяйства Дагестана?
- Надо изучить, за счет чего рост? Откуда баранина, что в отрасли происходит, на самом ли деле это баранина дагестанского производства? Сильно сомневаюсь, как и в том, что у нас восстанавливаются племенные хозяйства и что они вовсе способны на новую генерацию отрасли. Или каковы бюджетные затраты, инвестиции в производство риса, за какой срок они окупаются и окупятся ли вовсе? Фрагментарные "успехи" обманчивы: Дагестану еще предстоит преодолеть знаменитые "три китайских кризиса" 1970-1980 годов: кризис с/х, кризис муниципалитетов и кризис крестьянства. Если в аграрной республике нет государственной аграрной политики, скажем, как в Белгородской области на протяжении 20 лет, то как решать более серьезные проблемы, системные кризисы?
Мы варвары, которые прекрасный дагестанский виноград переводят в некачественную продукцию. Надо выводить отрасль на совершенно другой уровень: она застряла в 90-х. Если наши виноградари зарабатывают с переработки 100 тысяч тонн винограда 1 млрд руб в год, то французы или итальянцы зарабатывают в сто раз больше. Уже лет десять докладывают о посадках 1-2 тысячи га виноградников ежегодно, а общая площадь так и застыла на уровне 25 тысяч га. Какова структура виноградников? Сколько молодых виноградников, сколько изреженных, малопродуктивных площадей? Сколько продуктивных площадей, 15-16 тысяч га? И как они могут дать 180 тысяч тонн винограда при средней урожайности продуктивных площадей 85 центнеров? Сколько виноградопригодных земель в Дагестане и насколько они освоены? Скажу, что даже на треть не освоены. Сколько питомников и кто их разгромил? Сколько приписок в отрасли? Что получают виноградари по итогам года - прибыль или убыток?
Что касается налогов - то же самое: никто не приводит структурный или факторный анализ. Какие налоги, в каких сегментах, за счет чего они выросли? Налог на прибыль организаций увеличивается? Так может, это государственные организации, которые жируют за счет бюджета и народа? Это хорошо или плохо? Реальные доходы населения снижаются, только за 2017-2019 гг, снижение в сумме на 10%, люди потеряли в сумме десятки млрд рублей, за чертой бедности уже более 400 тысяч человек - размер собранных налогов за этот период увеличивается, скажем, на 10 млрд рублей. Люди потеряли 50 млрд рублей, правительство получило 10 млрд: это худшее, что может сделать правительство! Налоги увеличиваются - предпринимательский сектор сокращается, безработица в республике растет - чиновники получают награды. Налоги увеличиваются, а исполнение бюджета отстает от плана-графика: опять, как в прошлом году, вернем деньги в федеральный бюджет. Прогноз разрыва по текущему году больше, чем 10 млрд рублей, которые в прошлом году выпали. Причем тут наказание чиновников? Объемы финансирования из федерального центра резко выросли, бюджетные расходы растут - понятно, что пропорционально расходам и сбор налогов увеличивается. Повышаются зарплаты в бюджетной сфере - увеличивается НДФЛ, рост которого в структуре роста налогов более чем существенный...
Очень занимательная математика у нашего правительства.
*Переделы - часть технологического процесса, заканчивающаяся получением готового полуфабриката, который может быть отправлен в следующий передел или реализован на сторону