И ты, Махадов: Дагестан в тишине перед грозой

В Дагестане произошла кадровая перестановка в ключевой хозяйственной сфере - заместителем министра имущественных и земельных отношений назначен Ахмед Махадов. Ранее он занимал должность специалиста Управления Главы Республики Дагестан по вопросам противодействия коррупции, которое возглавляет бывший начальник УЭБиПК МВД по РД Ражидин Эфендиев.

Ахмед Махадов является победителем Всероссийского конкурса профессионального мастерства «Лидеры антикоррупционной деятельности СКФО», а его профессиональный путь начинался в УЭБиПК МВД по РД. Назначение состоялось после освобождения от должности бывшего статс-секретаря — заместителя министра Эмиля Татаева, покинувшего пост в связи с истечением срока контракта. Татаев, как и Махадов, долгое время работал в УЭБиПК МВД по РД, что подчёркивает преемственность кадровых традиций ведомства, но одновременно и смену управленческого звена.

Переход из Управления Главы по противодействию коррупции в Минимущества Дагестана, которое возглавляет Заур Эминов, можно оценить как повышение: с должности главного специалиста Махадов сразу занял место статс-секретаря — заместителя министра. Теперь его полномочия существенно расширены: он будет курировать законодательную работу и связи с парламентом. При этом выходец из антикоррупционного ведомства хорошо понимает, где именно в земельно-имущественных отношениях чаще всего возникают коррупциогенные факторы. Этот оперативный опыт, по мнению экспертов, должен помочь новому заместителю министра в решении проблем с долгостроями, которые располагаются на землях, выделенных Минимуществом Дагестана.

Долгострои, инвесторы и ужесточение правил

Актуальность назначения обусловлена жёсткой позицией республиканских властей по отношению к недобросовестным инвесторам. Как сообщал «ДагестанНет», премьер-министр Дагестана Магомед Рамазанов на заседании правительства республики 23 сентября провёл жёсткую аналогию, сравнив срыв масштабных инвестпроектов с воровством. «В большинстве случаев это происходит по причине недобросовестных инициаторов», — заявил премьер, упомянув 11 проектов, которые так и не были реализованы. В списке «долгостроя» значатся Туркомплекс «Хазар», производство соков ООО «Хазар», ОРЦ «Айти Технологии», Туркомплекс «Бекенез», Гостиничный комплекс «Этнотревел» и Туркомплекс «Бриз Каспия» — по этим объектам договоры аренды земли не прекращены, но проекты не реализуются. Ещё в одном случае — с проектом «Керамин» — договор даже не заключался, так как инициатор сам отказался от проекта.

Рамазанов намерен ужесточить правила игры для инвесторов. Во-первых, усилить ответственность за нарушение сроков реализации проектов по вине инициатора. Во-вторых, поднять «входной билет»: теперь инвестор должен вложить в проект не 10% собственных средств, а 20%. Министр имущественных и земельных отношений Заур Эминов сообщил, что с 2021 года в республике одобрено 40 проектов, в настоящее время реализуются 28 инвестиционных проектов и один социальный объект. Объём заявленных инвестиций по основному перечню превышает 30 млрд рублей, предусмотрено создание более 4 тыс. рабочих мест. Отдельное внимание уделено проектам с истекшими сроками реализации и объектам, по которым требуется принять дальнейшие решения. В качестве сдерживающих развитие факторов были обозначены, в том числе, проблемы с электричеством и ливневой канализацией.

Таким образом, назначение Ахмеда Махадова происходит в момент, когда республиканская власть переходит, как было заявлено, к практическим мерам по наведению порядка в земельно-имущественной сфере. Антикоррупционный бэкграунд нового заместителя министра и его опыт работы в силовых структурах могут стать инструментом для борьбы как с коррупциогенными факторами, так и с затянувшимися инвестиционными проектами, которые годами остаются на бумаге. Вопрос лишь в том, насколько эффективно оперативные навыки Махадова трансформируются в системную работу с законодательством и парламентом, а также в реальные действия против недобросовестных инициаторов, которых премьер-министр уже публично сравнил с ворами.

Силовики во власти: новые перспективы

При этом само по себе назначение выходца из антикоррупционного управления на ключевой пост в Минимуществе вписывается в более широкий контекст. Ставка на силовиков в гражданских ведомствах, как показывает практика последних лет, обычно предполагает не просто кадровое обновление, а качественно иной уровень контроля и дисциплины. В условиях осложнения ситуации в экономике, социальной сфере и обществе республика нуждается в управленцах, способных действовать жёстко, оперативно и без оглядки на устоявшиеся неформальные связи. Силовик во главе законодательной работы и парламентских связей — это сигнал о том, что земельно-имущественные отношения перестают быть зоной тихих договорённостей и становятся предметом пристального государственного внимания.

Более того, нельзя исключать, что речь идёт о предвестнике глубинных изменений в самом Дагестане. Кадровые перестановки такого рода нередко предшествуют серьёзному переформатированию властной когорты чиновников, которые утвердились во власти, бизнесе и вокруг него за последние 30–50 лет. Если Махадову удастся реализовать свой антикоррупционный потенциал в полной мере, это может запустить цепную реакцию: пересмотр договоров аренды, ревизию инвестиционных соглашений, смену неформальных правил игры и, в конечном счёте, обновление элит. Вопрос лишь в том, хватит ли у новой команды политической воли и ресурсов довести этот процесс до конца, не ограничившись точечными наказаниями и косметическими мерами.

Дополнительным подтверждением того, что речь может идти не о точечной перестановке, а о системном сдвиге, служит состав Правительства Республики Дагестан. По данным на 26 сентября 2026 года, из 28 нынешних членов еще до конца не сформированного правительства почти половина имеет прямое отношение к силовым, правоохранительным структурам: Рамазанов — ФСБ, Джафаров — ФСБ, Махмудов — ФСБ, Клок — МВД, Гулисов — Суд, Хасауов — ФСБ и СКР, Гаджиев — ФСБ, Расулов — МВД, Абуталимов — ВС РФ, Казимагомедов — МЧС, Юсупов — Суд, Хаиров — Суд. Такая концентрация выходцев из силового и судебного блока в высшем исполнительном органе республики — сама по себе серьёзный индикатор. Она говорит о том, что ставка на силовиков, о которой можно судить и по недавнему назначению Махадова, не является локальным эпизодом: это часть более широкой кадровой архитектуры, в которой контроль, дисциплина и управляемость выходят на первый план.

В условиях постоянных военно-экономических угроз Запада, осложнения ситуации в экономике, нарастания вопросов в социальной сфере и обществе такой тип управления может рассматриваться как способ удержать ситуацию под контролем и провести непопулярные решения. Но одновременно он создаёт предпосылки для глубинных изменений в самом Дагестане — переформатирования властной когорты чиновников, утвердившихся во власти, бизнесе и вокруг него за последние 30–50 лет. Если этот процесс пойдёт всерьёз, нынешнее назначение в Минимуществе может оказаться лишь первым звеном в цепочке куда более масштабных перестановок и ревизий.