Ветераны СВО — депутаты: кто и как использует их потенциал

В новой Госдуме - 46 депутатов-участников СВО, больше 10% всего состава, и как минимум 16 из них Герои России. Кремль прямо называет их «подлинной элитой России».

Дагестан в этой истории занимает особое место. По числу Героев России на душу населения республика - один из лидеров: из более чем 470 кавалеров звания по стране 20 - уроженцы Дагестана. Это около 4,3% от всех Героев СВО при доле населения республики в России примерно 2%. В Госдуму от Дагестана прошли сразу несколько участников СВО: Герой России Энвер Набиев (по списку «Единой России»), военный врач Магомед Валихов (самовыдвиженец, Махачкалинский округ) и Сапижат Мазаева — мать Нурмагомеда Гаджимагомедова, первого официально подтверждённого погибшего в СВО. Врио министра по национальной политике Дагестана стал ветеран СВО Темирлан Абуталимов, а в Буйнакском районе ветеран возглавил район.

Влияние ветеранов в Думе - это не символическое присутствие. 41 из 46 — представители «Единой России», что даёт им прямой доступ к формированию повестки правящей партии. 19 из них — выпускники президентской программы «Время героев», то есть люди, прошедшие управленческую подготовку и уже интегрированные в вертикаль. Герою России Владиславу Головину прочат пост главы комитета по молодёжной политике. Это кадровый резерв, который Кремль последовательно продвигает на ключевые позиции.

СВО-депутаты — это не только политический капитал, но и новый ресурс для финансово-промышленных групп. Механизмы здесь вполне прагматичные. Как финансовые группы попробуют использовать этот потенциал?

Первый - через комитеты. Ветеранские депутаты получают места в комитетах по обороне, безопасности, молодёжной политике, региональной политике. Через эти площадки можно продвигать бюджетные назначения, гособоронзаказ, программы поддержки ветеранов — а значит, влиять на распределение денег. ФПГ, которые заранее выстроят отношения с такими депутатами, получают доступ к этому ресурсу.

Второй - через «Время героев». Программа готовит управленцев, которые затем распределяются по регионам и госкомпаниям. Через неё финансовые группы могут «выращивать» лояльных людей на местах — от глав районов до руководителей предприятий. Это долгосрочная инвестиция в кадры.

Третий - через ветеранские фонды и НКО. Вокруг СВО-депутатов формируются фонды поддержки ветеранов, патриотические организации, молодёжные движения. Через них можно проводить финансирование, получать гранты и выстраивать репутацию. Для ФПГ это удобный способ показать «социальную ответственность» и одновременно закрепить влияние.

Четвёртый - через Народное собрание Дагестана. Если в республиканском парламенте появятся ветераны СВО, они станут естественными союзниками для тех групп, которые хотят влиять на региональный бюджет, земельные вопросы, строительство. Ветеранский статус здесь - это «броня», которую сложно оспорить публично.

Пятый - через символический капитал. Ветеран СВО — это фигура, на которую нельзя давить напрямую без риска получить репутационный удар. Финансовые группы, которые смогут предложить таким депутатам «партнёрство» - экспертизу, связи, ресурсы, - получат лояльность, которую не купишь деньгами.

Дагестан демонстрирует уникальную модель: при доле населения около 2% республика даёт примерно 4,3% Героев России и делегирует в федеральную власть именно тех, чья легитимность основана на личном боевом опыте, а не на партийной карьере. Для Дагестана это способ закрепить особое положение в федеральной системе - республика поставляет Кремлю людей, чья преданность подтверждена кровью, и конвертирует это в политическое влияние и доступ к ресурсам.

Но у этой модели есть и вторая сторона: чем больше ветеранских фигур в политике, тем выше запрос на то, чтобы этот ресурс не был «приватизирован» отдельными финансовыми группами. Иначе вместо «подлинной элиты» может получиться очередной механизм для перераспределения бюджетов под красивым патриотическим фасадом.